51-летняя звезда «Битвы экстрасенсов» Татьяна Ларина собирается родить ребенка от молодого избранника

[править]Мнения

Русская девушка — не женщина в европейском смысле этого слова, не человек: она не что другое, как невеста. <…> Едва исполнится ей двенадцать лет, и мать, упрекая ее в лености, в неумении держаться и тому подобных недостатках, говорит ей: «не стыдно ли вам, сударыня: ведь вы уже невеста!» <…> С восьмнадцати лет она начинает уже чувствовать, что она — не дочь своих родителей, не любимое дитя их сердца, не радость и счастие своей семьи, не украшение своего родного крова, а тягостное бремя, готовый залежаться товар, лишняя мебель, которая, того и гляди, спадет с цены и не сойдет с рук. — Виссарион Белинский. «Сочинения Александра Пушкина. Статья девятая»

Если бы Онегин отверг любовь 17-летней Лариной, к нему действительно могли возникнуть вопросы. Черствый человек! Но именно юным ее возрастом Пушкин смог подчеркнуть нравственность своего любимого героя, которого во многом списал с себя. — Евгений Черных, «Онегин отверг любовь Татьяны, так как не был педофилом?»

Строфы 24 – 29, главы 2

XXIV.

Ее сестра звалась Татьяна…[ 26 ]

Впервые именем таким

Страницы нежные романа

Мы своевольно освятим.

И что ж? оно приятно, звучно;

Но с ним, я знаю, неразлучно

Воспоминанье старины

Иль девичьей[ 27 ]! Мы все должны

Признаться: вкусу очень мало

У нас и в наших именах

(Не говорим уж о стихах);

Нам просвещенье не пристало

И нам досталось от него

Жеманство, — больше ничего.

XXV.

Итак, она звалась Татьяной.

Ни красотой сестры своей,

Ни свежестью ее румяной

Не привлекла б она очей.

Дика, печальна, молчалива,

Как лань лесная боязлива,

Она в семье своей родной

Казалась девочкой чужой.

Она ласкаться не умела

К отцу, ни к матери своей;

Дитя сама, в толпе детей

Играть и прыгать не хотела

И часто целый день одна

Сидела молча у окна.

XXVI.

Задумчивость, ее подруга

От самых колыбельных дней,

Теченье сельского досуга

Мечтами украшала ей.

Ее изнеженные пальцы

Не знали игл; склонясь на пяльцы,

Узором шелковым она

Не оживляла полотна.

Охоты властвовать примета,

С послушной куклою дитя

Приготовляется шутя

К приличию, закону света,

И важно повторяет ей

Уроки маминьки своей.

XXVII.

Но куклы даже в эти годы

Татьяна в руки не брала;

Про вести города, про моды

Беседы с нею не вела.

И были детские проказы

Ей чужды; страшные рассказы

Зимою в темноте ночей

Пленяли больше сердце ей.

Когда же няня собирала

Для Ольги на широкий луг

Всех маленьких ее подруг,

Она в горелки[ 28 ] не играла,

Ей скучен был и звонкий смех,

И шум их ветреных утех.

XXVIII.

Она любила на балконе

Предупреждать зари восход,

Когда на бледном небосклоне

Звезд исчезает хоровод,

И тихо край земли светлеет,

И, вестник утра, ветер веет,

И всходит постепенно день.

Зимой, когда ночная тень

Полмиром доле обладает,

И доле в праздной тишине,

При отуманенной луне,

Восток ленивый почивает,

В привычный час пробуждена

Вставала при свечах она.

XXIX.

Ей рано нравились романы;

Они ей заменяли все;

Она влюблялася в обманы

И Ричардсона[ 29 ] и Руссо.

Отец ее был добрый малый,

В прошедшем веке запоздалый;

Но в книгах не видал вреда;

Он, не читая никогда,

Их почитал пустой игрушкой

И не заботился о том,

Какой у дочки тайный том

Дремал до утра под подушкой.

Жена ж его была сама

От Ричардсона без ума.

Строфы 4 – 6, глава 5

IV.

Татьяна (русская душою,

Сама не зная, почему)

С ее холодною красою

Любила русскую зиму,

На солнце иней в день морозный,

И сани, и зарею поздной

Сиянье розовых снегов,

И мглу крещенских вечеров.

По старине торжествовали

В их доме эти вечера:

Служанки со всего двора

Про барышень своих гадали

И им сулили каждый год

Мужьев военных и поход.

V.

Татьяна верила преданьям

Простонародной старины,

И снам, и карточным гаданьям,

И предсказаниям луны.

Ее тревожили приметы;

Таинственно ей все предметы

Провозглашали что-нибудь,

Предчувствия теснили грудь.

Жеманный кот, на печке сидя,

Мурлыча, лапкой рыльце мыл:

То несомненный знак ей был,

Что едут гости. Вдруг увидя

Младой двурогий лик луны

На небе с левой стороны,

VI.

Она дрожала и бледнела.

Когда ж падучая звезда

По небу темному летела

И рассыпалася, — тогда

В смятенье Таня торопилась,

Пока звезда еще катилась,

Желанье сердца ей шепнуть.

Когда случалось где-нибудь

Ей встретить черного монаха

Иль быстрый заяц меж полей

Перебегал дорогу ей,

Не зная, что начать со страха,

Предчувствий горестных полна,

Ждала несчастья уж она.

Примечания

↑ 26) Сладкозвучнейшие греческие имена, каковы, например: Агафон, Филат, Федора, Фекла и проч., употребляются у нас только между простолюдинами. (Прим. А. С. Пушкина).

↑ 27) Девичья — помещение для крепостных девушек в барском доме.

↑ 28) Горелки — подвижная игра.

↑ 29) Ричардсон (1689 – 1761) — английский писатель-сентименталист, автор широко известных романов («Памела, или Вознагражденная добродетель», «Клариса Гарлоу» и «Грандисон»), которыми зачитывалась русская публика в конце XVIII – начале XIX вв.

Эзотерика

Потерпев вторую неудачу, женщина опустила руки. В биографии Татьяны Лариной битва с собственными демонами начинается с трагедии. Бессонница и депрессия привели к попытке суицида. Наглотавшись таблеток, женщина попадает в психиатрическую клинику. Но друзья не дают ей пропасть – забирают Татьяну и пытаются вернуть к жизни. Это получается у одного молодого эзотерика, который станет ее гражданским мужем. Именно он привел ее в центр Натальи Бантеевой. Опытная ведьма сразу увидела в потерянной и обессилившей женщине потенциал. Вскоре Татьяна стала уже полноценным членом ковена и училась управлять своими способностями.

[править]Суть теорий

Теория о 17-летней Татьяне восходит к письму Пушкина к Вяземскому от 29 ноября 1824 года, который отвечая на замечания по поводу противоречий в письме Татьяны Онегину, пишет: «…письмо женщины, к тому же 17-летней, к тому же влюбленной!». Эту версию поддерживает, в частности, литературовед Юрий Лотман в комментариях к роману, и предполагает, что вероятно она родилась в 1803 году, сам роман начинается в 1819 году, а летом следующего года ей уже 17 лет, что следует из письма автора [Пушкина].[1] Юрий Лотман считает, что сестре Татьяны Ольге около 16 лет (и точно не менее 15, так как по его мнению до этого возраста не могла официально стать невестой Ленского).

Теория 13-летней Татьяны подтверждается строками романа «Уничтожать предрассужденья, / Которых не было и нет / У девочки в тринадцать лет!». Также указанием на возраст героини являются строки: «Британской музы небылицы / Тревожат сон отроковицы» (слово «отроковица» говорит о возрасте от 7 до 15 лет, например, согласно словарю Владимира Даля). Разговор с няней подтверждает: «И полно, Таня! В эти лета Мы не слыхали про любовь», слова «эти лета» согласуются с тем, что няню выдали замуж в 13 лет. Сексолог Александр Котровский утверждает, что данная версия хорошо объясняет и ставит всё по своим местам: для 26-летнего опытного Евгения 13-летняя Татьяна показалась слишком мала, и он отверг ее. Чувства вспыхнули, когда он увидел ее уже взрослой девушкой. Другое подтверждение крайней молодости Татьяны — что встретив потом снова Татьяну на балу Евгений сперва едва узнал ее — столь она изменилась. Если бы Татьяна сразу была взрослой, этого бы не случилось. А то, что 13-летняя девушка через несколько лет сильно изменилась — обычное дело. Возвращаясь с бала, Онегин думает: «Ужель та самая Татьяна? Та девочка…» (то есть раньше он ее воспринимал как девочку). «Вам была не новость смиренной девочки любовь?» — подтверждает Татьяна. В соответствии с данной версией младшей сестре Ольге могло быть вообще 12 лет: чуть отрок (то есть по Далю это лет 8) Ленский был свидетелем ее младенческих забав (младенец по Далю означает возраст до 3 лет), то есть когда Ленскому было 8 лет, Ольге было примерно 2 года. Во время дуэли Ленскому примерно 18, а Ольге по данной логике — около 12 лет. Строки романа по поводу того, что она танцевала с Онегиным: «Чуть лишь из пеленок, Кокетка, ветреный ребенок! Уж хитрость ведает она, Уж изменять научена!»

По версии В. С. Баевского Татьяне больше 17 лет: в пользу этого говорит ее стремительный увоз на ярмарку невест (то есть она достигла и даже превысила обычный брачный возраст), а также в пользу этой версии говорит, что она сумела занять столь видное место в свете и вызвать даже преклонение других дам.[2] С другой стороны, отец Татьяны и Ольги умер, а в соответствии с практикой того времени невест надо было срочно пристраивать, хотя им могло быть и не так много лет. Как указывает тот же Юрий Лотман в комментариях к роману, в XVIII веке в России была широко распространена практика 14−15 летнего замужества дворянских дочерей, а к началу XIX века нормальным возрастом для замужества стал возраст 17−19 лет. Тем не менее, провинция могла быть более архаичной, а ранние крестьянские браки были долго нормой в российском быту.

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий